загрузка...
Геоботаника  |  Смены микрофитоценозов
Геоботаника

Еще о сменах фитоценозов

В предыдущем очерке мы говорили о том, как возможно изучать смены растительных сообществ, не ведя длительных наблюдений и не используя архивных материалов. Сейчас мы расскажем о некоторых длительных наблюдениях, давших наиболее интересные результаты, хотя нужно сказать, что неинтересных результатов при этом ждать, конечно, не приходится.

В Армянской ССР, начиная с 1938 г., производится частичный спуск воды из большого высокогорного озера Севан, что обусловлено строительством на так называемом Севано-Зангинском каскаде ряда гидроэлектростанций и необходимостью орошения засушливых земель. Из-под воды озера освободилось около 20 000 гектаров донных песчаных грунтов, и геоботаники тотчас же начали наблюдать за их естественным зарастанием. Результаты 30-летних наблюдений сообщил в своем интересном докладе на межвузовской конференции по динамике растительного покрова в г. Владимире (1968) А. М. Барсегян,

Первой стадией зарастания освобожденного от воды, пока еще сильно влажного грунта явились негустые заросли низкорослых однолетников-влаголюбов: аирнмк (Acorellus pannonicus (Jacq.) Pall), сыть бурая (Cyperms fuscus L.), лютик ядовитый (Ranunculus sceleratus L.), камыш щетинковидный (Scirpus se-taceus L.), ситник жабий (Juncus bufonius L.)-

Вторая стадия характеризуется высокорослыми корневищными и корнеотпрысковыми влаголюбами. Это: рогоз (Typha latifolia L.), камыш озерный (S. lacustris L.), бескильница севанская (Atropis sevangensis (Grossh.) V. Krecz.).

Третья стадия преобладания корневищных мезофитов: вей-ник сизый (Calamagrostis glauca (M Bleb.) Trin,); вейник наземный (С. epigeios (L.) Roth) полевица белая (Agrostis alba L.)-

Четвертая стадия плотнокустовых ксерофильных злаков и других ксерофитов: типчак (Festuca sulcata Hack.), ковыль (Stipa stenophylla Czern.), тимьян (Thymus kotschyanus Boiss, et Hohen.) и др.

Таким образом, смены постепенно привбдят к горно-степной растительности, т. е. к той самой, какая покрывает и коренные берега озера.

В Усманском бору (Воронежский заповедник и учебно-опытный лесхоз) велись 30-летние наблюдения над сменами в лесах, В дубово-сосновом лесу с вековыми соснами в I ярусе, дубом во II и липой в ill ярусе смена привела к сокращению и выпадению спутников сосны и усилению спутников дуба. Самосев сосны также выпадает, и в общем процесс этот ведет к полной смене дубово-соснового леса липово-дубовым (Хомякова, 1968). Возможно, что это не что иное, как восстановление липово-дубового леса там, где он когда-то в прошлом был вырублен, а лесосеку заняла сосна.

Сложным является вопрос о взаимоотношениях лесной и тундровой зон, Г. И.. Танфильев (1911) был склонен решать его в смысле наступания тундры на лес, объясняя это преобладанием процессов заболачивания. Однако Б. А. Тихомиров (1953), наоборот, отмечает факты надвигания леса на тундру в целом ряде районов Дальнего Востока, а также на Урале и в Хибинах. Известны и аналогичные данные для бассейнов Анадыря и Хатанги, для Западно-Сибирской низменности, для тундр европейской части СССР, а также для Северной Скандинавии, Канады, Аляски и Лабрадора.

Взаимоотношения между лесом и тундрой в условиях равнины не являются всюду одинаковыми, будучи связаны с особенностями почвенных и других условий; в одних местах лес наступает на тундру, а в других — тундра на лес. Дело в том, что и сама тундра очень неоднородна по растительности: в одних местах ее покрывают болота, в других — заросли мелких кустарничков, в третьих — лишайниковые ковры, Там, где имеются болота, особенно моховые, там часто наблюдается расширение их за счет заболачиванья соседних участков леса, как это и было отмечено Танфильевым, Но там, где лес граничит с более сухой тундрой, там влияние заболачивания устраняется и не мешает проявиться влиянию вековых изменений климата всего северного полушария в сторону некоторого потепления, а это способствует продвижению леса в тундру.

В одном из районов Севера (Коми АССР) граница леса с 1909 по 1932 г. расширилась за счет тундры на 4—5 км, а к 1954 г. еще на 30 км. При этом расширение это, очевидно, продолжалось и далее, поскольку было много молодого подроста ели и березы. Метеорологические данные для этого района за 137 лет показали происшедшее потепление климата.

Как видим, геоботаники изучают динамику не только отдельно сообществ и их микрогруппировок, но и динамику целых зон, как, например,— в приведенных нами примерах — лесной и тундровой зон. При этом взаимосвязь динамики микрогруппировок, динамики сообществ и динамики целых зон всегда в той или иной мере проявляется. Еще один из основоположников учения о взаимоотношениях зон растительности С. И. Коржинскии писал в конце прошлого столетия о том, что на границе леса и степи, где обычны заросли кустарников: терна, спиреи, березы, шиповников и других, можно наблюдать угнетение кустарниками степных трав, не выносящих затенения и, наоборот, благоприятное влияние кустарников на любящие тень лесные травы. Эти взаимодействия выражались, конечно, надо думать, в формировании тех или иных микрофитоценозов, но вместе с тем они влияли и на взаимоотношения лесной и степной зон в пограничной полосе. Кустарниковые заросли особенно обычны в переходной лесостепной зоне, где контакты их со степной растительностью, с одной стороны, а с лесной — с другой встречаются наиболее часто. Возникновение одних и угасание других микрофитоценозов в местах этих контактов приводит к сменам фитоценозов, а они отражаются и на взаимоотношениях лесной и степной зон.

загрузка...

Интересное наблюдение было сделано в Карпатах над расселением горной сосны (Pinus mughus) , образующей густые стланиковые заросли — криволесья над верхней границей леса. Особенностью этих зарослей является то, что сосна в них не возобновляется самосевом. Причин этому главным образом две: во-первых, слишком сильное затенение и, во-вторых, заглушение всходов густым моховым и лишайниковым покровом. Где же сосна способна возобновляться? Оказывается, она хорошо всходит из семян и приживается на каменных россыпях между камнями. Об этом судили большей частью на основании лишь косвенных данных, но затем это удалось проверить лесоводу М. И. Юзькив и прямым наблюдением. На горном массиве Добожанке в Ивано-Франковской области польский геоморфолог Е. Ромер описал в 1904 г. и запечатлел на фотоснимке крупный обвал, происшедший в 1898 г. Тогда этот обвал образовал большие каменные россыпи, на которых, судя по фотоснимку Ромера, сосны еще не было. В 1950 г., т. е. через 52 года после обвала, точно это самое место посетил М. И. Юзькив и отметил, что образовавшиеся от обвала каменные россыпи уже заселены сосновым криволесьем.

Изучение архивных материалов историком П. X. Пироженко (1969) дало интересные сведения об истории карпатских полонии, т. е. высокогорных пастбищ. Знакомясь с материалами первых поземельных кадастров бывшей Галиции, относящихся к концу XVIII и началу XIX столетия, а также и с другими архивными материалами XIV—XVIII столетий, автор пришел к выводу, что высокогорные пастбища—полонины существовали на вершинах Карпат уже и в XIV в., а по всей вероятности и раньше, т, е. тогда, когда в Карпатах еще не было кочевого пастушьего населения. Этот вывод, сделанный историком, сильно подрывает взгляды некоторых геоботаников о том, что раньше на месте полонин были леса, одевавшие Карпаты до самых вершин, и что полонины представляют результат вырубания, раскорчевки и выжигания леса и последующего выпаса на освобождаемых от леса местах. Сторонники такого происхождения полонин, очевидно, правы лишь в том, что человек расширил их площади, но полонины должны были существовать и до появления в высокогорьях Карпат пастухов с их стадами.

Некоторые сведения о сменах растительности могут дать и раскопки археологов, В Азербайджанской ССР на невысоком , сложенном осадочными породами хребтике Эльяр-Оуги растет эльдарская сосна. Это единственное ее местонахождение в диком виде на всем земном шаре, это, как называют в ботанической географии,— эндемичный вид. Но вот при археологических раскопках в старой Гандже (теперь это территория Азербайджанской ССР) были найдены остатки древесины, относящиеся к XII в. Эту древесину исследовал с помощью микроскопа известный ботаник-анатом А. А. Яценко-Хмелевский и нашел, что она принадлежит эльдарской сосне (Яценко-Хмелевский и Канделаки, 1941). Трудно допустить, чтобы эта древесина была в то время привезена в город Ганджу из Эльяр-Оуги, находящегося на расстоянии около сотни километров, когда хорошие леса из дуба и граба имеются и сейчас в 20 км от Ганджи (теперь гор, Кировабад), а пойменные леса по р. Куре расположены еще ближе. Это позволило авторам сделать вывод о том, что, очевидно, эльдарская сосна прежде произрастала и в ближайших окрестностях Ганджи, скорее всего на невысоком хребтике Боз-Даг, который тянется по правому берегу р. Куры. Как и Эльяр-Оуги, Боз-Даг сложен осадочными породами так называемого акчагыльского яруса. Сейчас на Боз-Даге горно-ксерофильная разреженная растительность, похожая на ту, которая покрывает и Эльяр-Оуги. Но там она развита под редколесьем из эльдарской сосны, а здесь эльдарской сосны уже нет. Если эти выводы верны, то мы имеем пример смены растительности, происшедшей под воздействием человека, смены, о которой мы узнали по археологическим данным.

Мы не будем здесь останавливаться на спорово-пыльцевом анализе и палеоботанических исследованиях растительных остатков, так как это область, где изучаются не столько фитоценозы, сколько растительный покров далекого прошлого на больших территориях, где было много фитоценозов, разграничить которые обычно уже не удается. Эта область исследований уже ближе к ботанической географии, чем к геоботанике,

  • Реклама